В этом году вся страна отмечает 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. За 1 418 дней и ночей погибли и пострадали десятки миллионов граждан. Тем, кто родился после, до конца не понять всего, что пережило военное поколение.
Быстро повзрослелиУходят безвозвратно ветераны, уходят бывшие солдаты. Но ещё живы люди, память которых остро хранит печальные события тех тяжёлых лет, будто они были только вчера.
Война оставила глубокий след в судьбе супругов Фёдора и Надежды Лушпенко . Они дети войны, на долю которых выпало множество испытаний, а тяжёлое военное и послевоенное детство стало настоящей школой жизни. Но это только закалило их, ведь нужно было жить дальше и восстанавливать свою страну.
«Выросли сразу же – у нас просто не было времени на взросление. Мы многое видели, многое прошли, поэтому ценим и бережём каждый день, каждый миг нашей жизни», – говорит Фёдор Ильич.
Он родился 25 августа 1936 года в хуторе Ярки Бутовского сельского совета. Хутор был примерно в 7 км от Алексеевки. Маленький – всего одна улица, порядка 15 дворов. Страшная весть о начале войны первой прилетела в село Бутово, а затем разнеслась по остальным хуторам и деревням.
Отца Фёдора Ильича, Илью Стефановича , сразу же забрали на фронт . Мать, Мария Мироновна , осталась одна с тремя малолетними детьми.
«На начало войны мне было всего пять, средняя сестра Лидия родилась в 1939 году, а младшая, Евдокия , – в 1941-м», – рассказывает Фёдор Лушпенко.
В декабре того же года в Калужской области, под Козельском, его отец погиб.
«Мать работала в колхозе. Даже чабаном была – овец пасла. Работать было некому, мужчин в деревнях почти не осталось – все ушли на фронт», – вспоминает собеседник.
Фото: Алексей ДацковскийЛетом 1943 года через их хутор проходила линия фронта, и всех жителей эвакуировали в Ивнянский район. Уезжали на подводах и телегах, запряжённых коровами:
«До сих пор помню, как нас везли. Долго ехали. Дуся всю дорогу есть просила, а еды не было…»
Жили в домах по несколько семей. Когда линию фронта отодвинули, семья Лушпенко, как и многие другие местные жители, вернулась обратно в родной хутор.
«Приехали, а хаты нашей нет: полностью разбили во время боёв. Где жить матери, да ещё с тремя детьми? Поселились в подвале у бабушкиной тётки: печку поставили, трубу вывели, чтобы можно было как‑то надвигающуюся зиму пережить», – говорит Фёдор Ильич.
Фёдор Ильич ведёт учёт всех ветеранов в Яковлевском округе / Фото: Алексей Дацковский Хлеб на четверыхВесной жители хутора начали восстанавливать дома.
«Всем миром строились: босыми ногами месили глину, солому и воду на себе таскали, хаты мазали, белили. Все работали – и большие, и маленькие, друг другу помогали. А как по‑другому? Остались ведь только старики, женщины и дети. Были, конечно, мужики, но мало, и в основном инвалиды, – вспоминает Лушпенко. – Столы потом на всех накрывали, клич кинут – кто свободен, приходил обедать. У одного огурец, у другого свёкла. Компот сварили – уже праздник. Картошка отварная и суп на столе были всегда. Жили все одинаково, поэтому никто не жаловался».
Однажды в деревню приехало начальство из района. Увидели, что ребёнок в оборванной рубахе ходит, и спросили у матери: «Чей малец? Почему такой оборванный?» Та ответила, что она вдова, муж погиб на войне, а у неё трое детей, одевать-обувать не за что.
Начальник записал её фамилию и сказал, что выдаст документ, с которым она сможет поехать в Томаровку и в сельпо получить материал на новую рубаху для сына. Вот так после войны у Фёдора Лушпенко появилась первая обновка.
До 1966 года в колхозе зарплату не платили, работали за трудодни, а колхоз за них выдавал натуральную оплату: зерно, крупу, сено или солому. В школе Фёдор получал небольшой паёк – кусочек хлеба весом 100 граммов.
«Дома мы его потом делили на четверых – мне, мамке и сёстрам поровну. Однажды я шёл из школы – голодный, впрочем есть хотелось всегда. Иду, задумался о чём‑то, а сам от краюшки хлеба откусываю потихоньку. Раз кусочек съел, другой. Пришёл домой, а в руках пусто. Вхожу в хату, мать меня сразу спрашивает: «Федя, принёс хлеб?» А я его весь съел по дороге и даже не заметил, как это получилось. Она давай упрекать меня: мол, сёстры маленькие, голодными глазами смотрят. Стою, краской залился – стыдно, слова сказать не могу. С тех пор, как выдадут мне хлеб в школе, сразу прятал его подальше, чтобы соблазна не было. Столько лет прошло, одной сестры уже и в живых нет, а мне до сих пор стыдно за тот день», – говорит он.
Хутор Ярки 1960-е годы / Фото: из фондов историко-театрального музея М. С. ЩепкинаСо временем в семье появились куры, потом мать купила корову.
«Тяжело было жить, но это же наша молодость. С песнями ходили на работу, с песнями – с работы. По‑другому никак нельзя было», – уверен Лушпенко.
Один крутит, второй точитОкончив семилетку, Фёдор поступил в ремесленное училище № 15, которое находилось на станции Лосево в Харьковской области:
«Жили же очень бедно, и мать сказала мне: «Иди в ремесленное, там не только учат, но ещё и кормят». И общежитие там было. Вот так я и стал токарем».
Фото: из фондов историко-театрального музея М. С. ЩепкинаЗа хорошую учёбу он получил путёвку на черноморское побережье, в солнечную Одессу. После училища два года трудился токарем в совхозе «Двуречанский» в Харьковской области. Работа была сложная: днём света не было, детали приходилось точить на станке вручную.
«Это как раньше автомобили заводили с помощью рукоятки, её ещё называют кривой стартер, так и мы крутили токарный станок. Один крутит, второй деталь точит», – вспоминает он.
В январе 1955 года ушёл в армию, служил в городе Камышине – в ракетных войсках . Затем был в Капустином Яре – на ракетном полигоне. Окончив Харьковский сельскохозяйственный институт, вернулся в родной колхоз имени Станиславского в селе Алексеевка.
Работал кассиром, учётчиком, помощником бригадира, дорос до главного экономиста колхоза. В 1979 году Фёдора Лушпенко избрали на должность председателя исполкома Алексеевского сельского совета, трудился там вплоть до 1995 года. 8 лет занимал должность руководителя историко-театрального музея М. С. Щепкина.
В 1961 году Фёдор Лушпенко женился на девушке Надежде , которая стала его любовью на всю жизнь.
«Моя жена просто золотой человек», – с гордостью говорит Фёдор Ильич.
В 1962 году семья из хутора Ярки переехала в Алексеевку, где живёт по сей день.
Надежда Фёдоровна всю жизнь трудилась в колхозе: была и дояркой, и телятницей, только техником-осеменатором проработала 20 лет. В 1974 году награждена орденом Трудовой Славы III степени, имеет бронзовую и серебряную медали ВДНХ.
Надежда Фёдоровна (в центре) всю жизнь трудилась в колхозе / Фото: из фондов историко-театрального музея М. С. ЩепкинаНесмотря на то что Фёдору Ильичу идёт уже 89-й год, он до сих пор трудится на благо своей малой родины. Сегодня он возглавляет местные общественные организации «Дети войны» и «Союз пенсионеров России», ведёт учёт всех ветеранов, проживающих в Яковлевском округе.
Дом семьи Лушпенко не имеет таких почётных званий, как, к примеру, «Дом образцового содержания», но односельчане называют его домом с маячком – за отзывчивость, гостеприимство и помощь хозяев. У супругов есть дочь, двое внуков и трое правнуков. С годами их любовь становится только сильнее, поэтому они называют себя счастливыми людьми.
«Держаться вместе, помогать другу и товарищу, любить и беречь своих родных и близких – это действительно важно. И пусть у нас не было счастливого детства, но за трудностями всегда шли радости. Главное – уметь всё это замечать и ценить», – говорит Фёдор Ильич.
Елена Ржевская
